Повести Дарьи Варденбург об Ульяне Караваевой все-таки стали заметным явлением, по крайней мере, для тех, кого волнует почти полное отсутствие отечественных современных книг для подростков.
Приступая к чтению первой повести, я опасалась, что сочинён очередной «детский дефектив». Но книжка оказалась лучше, чем я предполагала, пусть даже и «от противного»: «Приключения Ульяны Караваевой» — ни детектив, ни боевик, не псевдо-производственный роман и не лав-стори. В сюжете нет тех стандартных особенностей, которые мне активно не нравятся в современной прозе: героиня не занимается расследованием преступления, не борется за власть, не участвует в конкурсе фотомоделей и не влюбляется в помощника. Детективная линия в повести не является основной; Ульяна, хоть и попадает в «криминальные» ситуации, хоть и знакомится с преступниками и подозреваемыми, но все-таки в роли следователя не выступает. Она просто ищет отца — движется к цели, почти по прямой, но эта линейность не делает повествование скучным.
Вполне очевидно то, что на момент написания тогда ещё писательница-дебютантка работала, ориентируясь на лучшие образцы. Понятно, что убедительная деревня Сатурн нарисована на той же карте, где город Карманов, Простоквашино и (на врезке, крупным планом) Лавровый переулок; а Ульяна Караваева в родстве с Васей Куролесовым, Машей Филиппенко и обезьянками младшего возраста. И не удивлюсь, если у героини появится дедушка-памятник…
Отрадно и то, что язык писательницы — вполне профессионален. (Увы, сегодня это редкость, заслуживающая отдельной похвалы). Текст воспринимается в хорошем смысле легко, то есть читателю не приходится тратить время и силы на перевод «с графоманского на русский». Повествование движется живо, эффектно; юмор не производит впечатление натужного, а некоторые эпизодические персонажи не просто комичны, но великолепны.
Кое-какие промахи, конечно, есть и в сюжете, и в построении образа героини. Например, с первой страницы и до самого конца книги Ульяна таскается с огромным и тяжёлым рюкзаком. Однако по ходу повести выясняется, что у неё нет ни сменной одежды, ни какой-нибудь консервированной еды, — а зачем же ей тогда рюкзак и почему он такой большой и тяжёлый?
Но у повести есть и более серьёзные недостатки. Главный состоит в том, что Дарья Варденбург как писатель не «переживает» за своих героев, а всего лишь пересказывает события. А раз писатель не «переживает», то и читателю как бы тоже незачем волноваться. Манера повествования позволяет читателю воспринимать текст неглубоко, формирует довольно поверхностное, примитивно-сюжетное понимание текста: а тут он как прыгнет! А она ему как даст!
Варденбург выбрала не «переживание», а «отстранение» — не Станиславского, а Брехта, что по меньшей мере странно, если речь идёт о книге, адресованной детям. Поэтому Ульяна как-то жестковата, что ли… лишена внутренней жизни, такого обаяния — обыкновенного, девчачьего, детского — которое даёт читателю возможность напрямую соотносить себя с героиней.
Впрочем, первая повесть все же позволяет читателю добавлять в понимание образа некоторую «отсебятину». Поскольку в основе сюжета лежит широко распространённая схема «девочка ищет отца», то при чтении включается не только воображение, но и память. Некоторая схематичность повествования отчасти оправдывается обилием знакомых мотивов и типичных ситуаций (герой и его двойник, бродячий цирк, побег из заточения и пр.). Многое из того, о чем не сообщила писательница, читатель вспоминает или домысливает по образцу, представленному «предыдущей» литературой. Так что «переживание» в первой книжке все же есть, пусть и привносимое извне. Есть и некоторое развитие образов: сержант Фаза доказывает себе и начальству, что он чего-то стоит, Ульяна спасает его от клеветы и выручает отца — то есть совершает «взрослые» поступки; бандит Кривой Зверь по-настоящему опасен, а победа над ним выглядит «всамделишно».
А вот вторая книга — «Ульяна Караваева и Мёртвый Билл» — представляется неубедительной с самой завязки: почему девочка так быстро и спокойно оставляет отца, который явно нуждается в её заботе, и бросается на зов сомнительной телеграммы? Да потому, что «переживаниям» здесь места нет.
Во второй книжке ещё нагляднее, чем в первой, проявляется творческий метод Дарьи Варденбург. Она не столько создаёт образы, сколько конструирует типажи: изобретатель, милиционер, пират… В них нет динамики — они нарисованы «раз и навсегда», то есть не развиваются, не изменяются на глазах у читателя.
Кроме того, действие «Мёртвого Билла» перемещается в совершенно условное пространство, похожее на декорации в кинопавильоне. Характерно, например, что из текста напрочь пропадают географические названия. Если первая книга раскрывается внутри нелепо-обаятельной, такой узнаваемой российской провинции, то вторая — в условной географии, с безымянными морями, абстрактными городами и странами. Государственные границы и визовый режим — это реалии, которыми Варденбург откровенно пренебрегает, а языковой барьер возникает только тогда, когда автор собирается «добавить комизма». С самого начала понятно, что весь этот мир — «понарошку». Даже и художник, оформляя «Мёртвого Билла», нарисовал откровенно «ненастоящих» пиратов в камзолах и треуголках.
Но самый обидный недостаток «Мёртвого Билла» в том, что в книжке «ничего не происходит». То есть происходит множество событий: побегов, погонь и прочих приключений, но ничего не происходит с девочкой Ульяной. Она ничуть не изменяется к концу повести, не приобретает новых черт, не приходит ни к какому новому пониманию, не осмысливает новый жизненный опыт… одним словом — не взрослеет.
Всё-таки смысл хорошей детской книжки мы привыкли видеть в том, что «вместе с книгой мы растём» — только тогда она действительно хороша для нас. А если динамичный сюжет и фабульная насыщенность существуют только ради самих себя, то книга получается «одноразовой», как мыльный пузырь: к ней не хочется возвращаться, чтобы перечитать, передумать заново.
Ясное дело, я не требую от книжки непременной практической пользы. Понимаю и то, что книжка с «воспитательным зарядом» может оказаться бездарной. Но кто сказал, что хорошая книжка не может быть полезной для чьего-то духовного опыта? Лишняя порция ума и фантазии никакому читателю ещё не повредила.
Первая книга об Ульяне позволяла надеяться на то, что следующая книжка освободится от немногих фантастических условностей и превратится в «нормальную» подростковую повесть. Но случилось обратное: повествование сместилось в сторону абстрактной эксцентрики, откровенной клоунады — энергичной, но бессодержательной. Теперь есть основание опасаться, что серия Варденбург превратится в чисто развлекательный «проект» и станет похожей на изобретённый Караваевой телефон.
Автор статьи https://lavandariz.com.ua/